Введение в современную правую философию

А правда ли, что политическая философия была создана евреями, чтобы сделать вас геем? Ответ на этот вопрос — да!

Что такое политическая философия и зачем она нужна? Это как операционная система для общества. Мы суммируем все, что нам известно о том, как работает мир и о том, как работают люди, и мы пытаемся построить на основе всего этого, какую-то стратегию, план действий.

Современная правая философия развивается стремительно. Один год здесь — как десять. Большая часть интересных идей рождается в англоязычном мире (даже не в западном — а именно в англоязычном). Почему? Вот нехитрая математика:

Англосфера — это страны, которые когда-то были колонизированы населением британских островов. В этих странах проживает, если верить Википедии около 460 миллионов человек. Существенная часть этой цифры — это этнические меньшинства с низким человеческим капиталом (чернокожие, латиносы, выходцы из Ближнего Востока и Южной Европы, австралийские аборигены). Давайте сделаем вид, что все эти этносы не считаются и что, таким образом, в англосфере проживает около 350 миллионов человек. Цифра очень приблизительная, но сойдет.

Но на самом деле эту цифру можно умножать на два или даже в три раза. Взгляните на карту распространения английского языка. В Европе, в зависимости от страны, от 20 до 80% населения владеет английским. В северо-западной части Европы (в Германии, странах скандинавского региона и в Нидерландах) знание английского почти универсально. Многие из этих людей принимают участие в интеллектуальных и культурных процессах англосферы, формально не являясь ее частью.

Для сравнения, всего в мире существует около 132 миллионов русских, из них 16 с половиной проживают за пределами территории РФ. Ой, а что это. Почему между этими двумя цифрами два холокоста разницы. Ой, а куда делось. Эй, Влэд Пьютен, ты случайно, не знаешь, что здесь произошло? «Эээ блэт».

Плюс, между Россией и практически всеми, без исключения, странам англоговорящего мира, существует разница в качестве человеческого капитала. Коэффициент интеллекта среди северо-западных европейцев чуть-чуть выше, а это означает, что даже при равных человеческих ресурсах, англоговорящие страны все равно производили бы большее количество умных людей.

Дальше — еще хуже. Вы, может быть, заметили, что на свете существует не так уж и много правых интеллектуалов. В гоммунистах или неолибералах нехватки не наблюдается, но даже само словосочетание «правый интеллектуал» звучит неестественно, настолько редкий этот зверь.

В конечном итоге расклад такой. В англосфере можно найти пару-другую значительных правых философов — и я имею ввиду действительно сильных, мирового уровня интеллектуалов, о которых годы спустя будут писать в учебниках. Помимо них, существует еще несколько очень талантливых активистов и писателей, которые придерживаются бескомпромисно правых идей и обладает аудиторией размеров в сотни тысяч человек. Таким образом, в англоговорящем мире существует может быть около шести качественных правых умов, которым есть, что сказать — мы познакомимся с некоторыми из них в этом видео.

Шесть человек из группы стран с общим населением в 460 миллионов — это звучит смешно. Но для сравнения, в России я знаю только одного интеллектуала серьезного калибра. Если честно, по сравнению с другими странами, это тоже довольно хороший результат (учитывая насколько нас превосходят по человеческому капиталу). Я не думаю, что получиться найти хотя бы одного современного французского, немецкого, итальянского, испанского или польского правого интеллектуала, на которого стоило бы тратить время.

Возможно мы не самые бездарные, но это слабое утешение, потому что, как я уже говорил, в современной правой философии, один год — это целая эпоха. В России время течет существенно медленнее. Оглядываясь назад, на весь период, начиная с 90-го года, заканчивая аннексией Крыма, я не могу вспомнить ни одного яркого русского (или даже россиянского) интеллектуала. Может быть, я не прав, может быть я кого-то не заметил (и, нужно сказать, что после Крымских событий положение вещей несколько улучшилось — они вдохновили многих).

Вы когда-нибудь слышали, чтобы например вот этот человек сказал бы что-то умное? Или вот этот человек? Пи пи пу пу русские плохие. Пи пи пу пу помогать Донбассу это плохо. Пи пи пу пу хорошие вещи на самом деле плохие.

Помните, как вы были вдохновлены, когда Влэд Кремлин сказал: «эээ блэт сортир мочить Украина это наш друг».

Когда-нибудь мы наконец перевернем эту провербиальную страницу в истории нашей страны и оставим всех этих людей в прошлом.

Можно предположить, что тяжелые времена повлекут за собой какую-то социальную эволюцию. Точно так же, как, например, страна которая часто участвует в танковых баталиях со временем наберется опыта и научится строить лучшие танки. Может быть, тяжелые времена позволят нам лучше понять как работает мир, сделают нас умнее, нашу культуру — сильнее. Пока этого не произошло. Но еще не поздно.

Часть первая. Гены и Ай Кью.

Из всех современных альтернативно-правых, журналист Стив Сейлер является пожалуй самым нормальным и не-эксцентричным. С этим утверждением не согласны либералы. RationalWiki (если кто не в курсе, это такая онлайн энциклопедия, что-то вроде Википедии, но только с сильным неолиберальным уклоном). Так вот, RationalWiki говорит о Сейлере вот так:

«Стив Сейлер — расист, мизогинист, сторонник идей о превосходстве белых, антисемит, исламофоб, classist, ableist (я даже не знаю, как это перевести), трансфоб, трансмизогинист, ксенофоб, псевдоученый и дебил. Крестный отец, основанной на псевдонауке, ненависти в интернете».

Господи боже мой, это не человек, а механизированный Гитлер какой-то!

Стоп. Трансфоб *и* трансмизогинист. Что такое трансмизогинист?

«Трансмизогиния — это термин, придуманный Джулией Серано, бла бла бла, он описывает интерсекциональное угнетение посредством трансфобии и мизогинии». А, то есть это когда ты ненавидишь кого-то за то, что он одновременно *и* трансвестит, *и* женщина.

Интересно, что Сейлер довольно старый человек (он родился в 58 году). Это редкость, потому что большинство альтернативно-правых являются сравнительно молодыми — джен зед, миллениалы, джен экс.

В западных странах, обсуждение биологических различий между индивидами и, особенно, между разными этносами и расами — это социальное табу. Иногда, даже более, чем социальное. Я думаю, все понимают, о чем я говорю. В некоторых европейских странах и в России, если вы слишком активно будете обсуждать определенные вещи, вас могут посадить в тюрьму. Для сравнения, американская свобода слова вполне реальна и в тюрьму вас не посадят, но… на вас станут косо смотреть, вас могут уволить с работы, вы станете социальным изгоем.

Это огромная проблема. Белые люди и восточные азиаты представляют из себя очень качественный человеческий капитал, но большая часть этих этносов обладает критически низкой рождаемостью… в то время, как африканцы, выходцы из Ближнего Востока, Латинской Америки, средней Азии и южной Азии, наоборот, обладают очень низким человеческим капиталом и являются более-менее бесполезными в высокотехнологичной экономике, но зато они размножаются как кролики и в больших количествах мигрируют в белые страны.

‘В Средиземноморье государства Европы стоят перед эпохальным выбором.’ — пишет Сейлер — ‘Смогут ли они сменить курс и предотвратить наводнение Европы находящимся в состоянии демографического взрыва африканским населением, что неизбежно превратит Флоренцию в Фергусон и Барселону в Балтимор?’

Один способ говорить про что-то, а чем говорить запрещено, это используя язык эвфемизмов. Если вы читаете правые или около-правые блоги, то вы возможно встречали аббревиатуру HBD (или Human Bio Diversity). HBD — это просто такой хитрый способ говорить «генетика» или «генетические различия между этническими группами».

Популяризация этого понятия является основным вкладом Стива Сейлера в современную правую философию. Несмотря на истерический визг со стороны либералов, по сравнению с альт-райтом и неореакционерами, взгляды Сейлера являются вполне умеренными. В этом заключается его роль в правой экосистеме: забегая вперед, я скажу, что его читают люди, которые еще не созрели или просто не хотят читать Ричарда Спенсера (он слишком радикальный), Молдбага (который слишком абстрактный) или Ника Лэнда (слишком эзотерический). Для многих, Сейлер — это первый шаг.

Часть вторая. Молдбаг. Неореакция.

Молдбаг — черный отец современной правой философии. В том смысле, что он создал ее случайно… и ушел.

Настоящее имя — Куртис Ярвин. Он — сверхинтеллектуальный нерд-задрот, блоггер-реакционер, программист из Силиконовой Долины. В наши дни, в том, что человек из айти-сферы является правыми радикалом нет ничего странного (половина известных мне правых в России, в Европе и в Америке были как-то связаны с компьютерами и програмным обеспечением). Но Молдбаг-Ярвин был одним из первых; он написал свои ключевые тексты в ранние годы администрации Обамы, предвосхитив тренд.

Америка обладает богатой, но, по большей части, неизвестной историей ультраправых движений (неизвестной в том числе и самим американцам). Перестрелки, ограбление инкассаторов, убийство журналистов, религиозные культы, литература, издательство музыки про белое превосходство, кодовые слова и символы, террористические атаки, расистские компьютерные игры (серьезно, существует шутер под название Ethnic Cleansing где протагонист в конце убивает босса: Ариэля Шарона, который называет его белой свиньей).

За исключением этого шутера, большая часть праворадикальной активности, пришлась на 60-е, 70-е и ранние 80-е. Несмотря на их агрессивную позу, можно с безопасность говорить, что у правых радикалов той эпохи оказать какое-либо влияние на американскую культуру не поучилось. Их стратегия (вульгарность, насилие и терроризм) оказалась контрпродуктивной. Вы наверное слышали, что такое 14:88 — но это наверное единственный культурный артефакт прошедшей эпохи о котором вообще кто-то знает. Ну и еще «день веревки» из книги Уильяма Пирса.

Единственной вещью более бесполезной, чем правое насилие оказалось отсутствие правого насилия. Республиканская партия — Джи Оу Пи — это партия максимальной многоходовочки. ‘Не все мусульмане террористы, но большинство террористов — мусульмане.’ — говорил Ярвин. ‘Похожим образом, не все консерваторы кретины, но большинство кретинов — консерваторы.’

Исторически, у республиканской партии есть та же проблема, что и у всех Российских партий: в ней не было интеллектуалов.

Расклад такой:

Вот белый человек. Его зовут… какие там есть типичные белые имена? Его зовут Чад.

Чад и его друзья представляют из себя больше 80% населения.

Это Тайрон. Тайрон и его братья являются значительно менее многочисленными и представляют из себя меньше 15% населения Соединенных Штатов.

В демократиях, люди часто голосуют согласно этническим линиям. Республиканцы — это партия для Чадов. Демократы — партия Тайронов. И нескольких Чадов-предателей.

Смотря на это со стороны, можно прийти к очевидному выводу, что у партии белых есть огромное преимущество. Конечно же, их власть не абсолютна. Со временем, республиканцы наделают ошибок или проведут непопулярную реформу и власть на время достанется демократам. Но демографические и электоральные реалии подсказывают, что победы демократов являются чем-то промежуточным и власть в стране принадлежит и будет принадлежат Чаду вплоть до тепловой смерти вселенной.

Так можно было смотреть на вещи в 70-х или 80-х. Сейчас, почти полвека спустя, мы можем уверенно говорить: что-то пошло трагически не так.

Этим чем-то была вышеупомянутая проблема отсутствия интеллектуалов. Демократы — это, с одной стороны, партия этнических меньшинств с IQ ниже 90, которые в лучшем случае бесполезны, в худшем — социально и экономически обременительны. Но демократы — это кроме того, еще и партия интеллигенции, артистов, поп-звезд и университетских профессоров. Демократы сосредоточили в своих рядах самый плохой и самый хороший человеческий капитал в Америке.

Для сравнения, Джи Оу Пи — это тупая партия и они всегда были тупой партией. Это не значит, что республиканцы — какие-то особенно аморальные люди или что всех их идеи являются плохими, но каждый раз когда представитель республиканской партии отрывает свой рот, мы слышим знакомое пи пи пу пу. Джи Оу Пи иногда называют правой партией, но, в действительности, своей комбинацией из анти-интеллектуализма, анти-национализма и бессмысленных реверансов в сторону социального консерватизма, она больше напоминает американскую версию Единой России.

Из-за интеллектуального превосходства Демократов, Америка, американская культура уже на протяжении многих десятков лет медленно дрейфовала налево. Этот процесс практически незаметен с точки зрения индивида, но он проходит стремительно быстро с точки зрения истории. Если вы при помощи машины времени, похитите среднего американца из Соединенных Штатов образца 70-го года и переместите его в Америку года 2017-го, у него случится культурный шок. Что произошло с нами? Неужели русские победили в Холодной Войне? Откуда в моей стране столько коммунистов?

Молдбаг просит своих читателей взглянуть на Америку, как будто это коммунистическая страна. Для американцев это звучит не так уж и дико, потому что какое-то время назад среди местных политиков и активистов было приемлемо обзывать друг-друга гоммунистами… Для русских идея, что Америка — это на самом деле коммунистическая страна, покажется шизоидной и несерьезной.

О чем вообще здесь может идти речь? Мы не так давно жили в гоммунистической стране! Мы знаем, что между гоммунизмом и американским неолиберализмом существует миллион различий!

Но можно предложить ряд аргументов, которые позволят вам взглянуть на Америку иначе.

Какие дезадаптивные черты можно выделить у гоммунистов? Их множество. Например, лысенковщина — кампания по преследованию ученых, чьи взгляды оказались неугодными режиму. Гоммунисты отрицали существование генетики, называя ее «вейсманизмом-морганизмом», «реакционной буржуазной лженаукой».

Существует точка зрения, что все самое тупое и криминальное в СССР было сосредоточено в ранних годах его существования и, со временем, Союз в целом становился менее и менее идиотским. В этом наблюдении есть доля правды, но лысенковщина и вся эта история с мичуринской агробиологией, она началась 30-х годах и продолжалась до середины 60-х. Критика вейсманизма-морганизма входила в школьную программу вплоть до 1965 года.

Но это совь’еты. Американцы известны своими технологическими инновациями. В Соединенных Штатах не может произойти ничего настолько же идиотского и анти-научного, верно ведь?

Зараженная левой культурой Америка своего научно-технологического ноу-хау не утратила. Это хорошо для американцев, не так ли? Но есть и плохая новость: причина, почему этого не произошло заключается в том, что у американцев гораздо лучше получается делать гоммунизм, чем у русских. «Коммунизм — он такой же американский, как яблочный пирог» — пишет Молдбаг.

Что еще любят делать гоммунисты? Они любят переписывать историю. Русский человек заменяется советским. Преступления и многочисленные примеры вызывающей некомпетентности заметаются под ковер.

Американская версия этого феномена еще более трагична. Основатели Соединенных Штатов создали страну для белых людей. А белыми, в их интерпретации, были только северо-западные европейцы. У других европейских этносов есть примеси неблагородной крови!

Прошли десятилетия, а потом столетия. Американская культура дрейфовала налево. Идеи основателей были обдуманы и переосмыслены, потом снова переосмыслены. В Америке образца 2017 года, фраза «страна для белых людей» звучит как будто это радикальный неонацистский лозунг. Социальное табу. Америка — это страна для негров, для латиносов, для всех. И так она была задумана с самого начала.

Молдбаг показывает на параллели между прогрессивной культурой Америки и организованной религией. «Церковь — это организация или движение, которое объясняет людям как правильно думать».

Собор — ключевая концепция неореакции (или NRx, как ее часто сокращают — я не знаю, почему так). Собор не существует физически. Собор — это автономная культура, которая с религиозной фанатичностью распространяет левые убеждения. У Собора могут быть лидеры и органы, но структура может вполне нормально функционировать и без них.

NRx делится на три течения:

Анархо-капиталисты и крипто-либертарианцы. Сам Куртис Ярвин придерживался похожих убеждений. Питер Тиль — американский бизнесмен, один из основателей PayPal и первый внешний инвестор в Facebook, который до сих пор находится в совете директоров компании — однажды высказал точку зрения, что он больше верит в то, что свобода и демократия совместимы. Это типичный анархо-капиталистический NRx. Хотя Тиля, скорее всего, вдохновил не Ярвин, а немецкий экономист Ханс-Херман Хоппе, который в 2001 году выпустил популярную среди неореакционеров книгу «Демократия — поверженный Бог: экономика и политика монархии, демократии и естественного порядка».

Второе течение в NRx — это консервативные католики-традиционисты (а так же значительное количество протестантов и даже православных). Вообще, может быть это покажется странным, но многие неореакционеры критически относятся к протестантам, а православных, наоборот, любят за их консервативность. Держите в голове, что православная эстетика до недавнего времени была не очень хорошо известна на Западе. Для них это что-то экзотическое и свежее.

Третье течение NRx это этно-националисты. Америка и Россия очень похожи в этом: обе страны имеют историю безуспешных националистических движений различной степени радикализации, из которых в конечном итоге ничего не получилось. Многие националисты баловались с идеями NRx и, в конечном итоге, эта часть неореакции выросла в собственное движение, многократно превосходящее ее по размеру… речь идет об Альт-райте.

Интересно, что NRx является довольно русофильской средой. Российская империя фетишизируется всеми, кроме анархо-капиталистов. Католикам-традиционалистам нравится монархический строй, религиозность и так далее духовность, в то время как националистам нравится ее анти-левая позиция.

Неоднородность движения может показаться странной. NRx выглядит как будто это состоящая из разных классов партия из РПГ. Как все эти люди друг с другом не передрались? Ну, во-первых, NRx никогда не являлся массовым движением. Наоборот, это было что-то типа эксклюзивного клуба для политизированных нердов. Средний коэффициент интеллекта среди неорекционеров должно быть был высоким. Умные люди даже с малосовместимыми друг с другом идеологиями (серьезно, анархо-капиталисты и религиозные фанатики под одной крышей?) — умные люди в целом способны найти общий язык, особенно когда у них есть общие цели.

И, во-вторых, NRx вообще-то просуществовал совсем недолго. В преждевременной смерти движения виноват человек, по имени Майк Аниссимов.

Аниссимов — американец русского происхождения. Его предки бежали от большевиков через Китай в Америку. Его родители (оба этнические русские) родились в Штатах. Майк — на сто процентов полностью генетический русский, который тем не менее не имеет никакой связи с русской культурой. Он был одним из «лидеров» NRx (Аниссимов настаивал, что у хаотичного интернет-движения из расистских блоггеров может быть лидер). Он написал две книги: точнее, одну короткую брошюру-гид для неореакционеров и книгу про преимущества монархии и частного правительства.

Аниссимов — очень умный человек. Но, к несчастью, кроме того, он еще дисфункциональный и поврежденный человек с редкой способностью говорить неправильные вещи в неправильное время и буквально из ничего создавать конфликты с коллегами.

Самопровозглашенный лидер NRx делал неуклюжие попытки флиртовать с либертарианской бюргершей Джулией Боровски. Джулии это пришлось не подуше и она начала его довольно недвусмысленно отвергать — что совершенно психологически разрушило Майка. «Я хочу ласкаться и играть в Соника-3 прямо сейчас». Когда коллега-реакционер заметил, что это не соответствует их представлением о том, как должен вести себя лидер NRx, Майк впал в истерику, грозился купить пистолет, найти где живет его критик в реальной жизни и пристрелить его.

Это был лучший — и последний — день в истории неореакции.

Давным-давно, когда я еще учился в школе, на уроке москвоведения учительница объяснила нам, что некоторые московские реки из-за активного строительства и расширения города, теперь существуют только в канализации. С NRx произошло что-то похожее. После всех скандалов, многие правые интеллектуалы отвернулись от этого бренда и теперь NRx существует в канализации интернета — в каких-то приватных мейлинг-листах, в давно уже забытых всеми блогах, в горстке невидимых аккаунтов на социальных медиа, которые из-за неумолимого глумления были вынуждены заблокировать большую часть своей потенциальной аудитории.

Во время президентских выборов в Соединенных Штатах в прошлом году, левые журналисты завели привычку использовать слово «неореакция» в качестве ругательства, направленного против Дональда Трампа и республиканцев в целом. На этом графике вы можете видеть, что движение умерло где-то в 2015 году и потом еще целый год либералы использовали его реанимированный труп в качестве огородного пугала.

Часть третья. Ник Лэнд.

Английский философ Ник Лэнд иногда считается частью Неореакции (точнее, частью ее анархо-капиталистического ответвления). Лэнд — акселерационист. Правый акселерационизм — это такая идея, согласно которой процессы капитализма должны быть бесконечно ускорены и интенсифицированы для достижения технологической сингулярности.

Лэнд — один из тех людей, о которых говорят, что они «известны в узких кругах». Внутри правого авангарда его знают все; вне его — никто. У Лэнда колоритная биография. Академик. Читал лекции по континентальной философии в Уорикском университете. Это было в конце 80-х и в 90-х. Тогда он обладал вполне нормальными для представителя западной академии, левыми, марксоидными взглядами. Википедия утверждает, что его преподавательская деятельность того периода включала в себя элементы «философской теории перемешанной с фантастикой, наукой, поэзией и перфоманс-артом». Звучит как полная чепуха.

Но ранний Лэнд, имеет очень мало общего с современным Лэндом. Что-то сломалось в его мозгу. Злые языки говорят, что он сошел с ума от стресса на работе (но это неподтвержденные слухи). Полу-гоммунистические убеждения Лэнда изменились на свою полную противоположенность; он покинул Уорикский университет, отрекся от всех своих ранних работ и уехал перманентно жить в Китай.

Философия Лэнда сложна, запутана и абстрактна (особенно, когда ее объясняет сам автор). Часть его современной философии в существенной степени опирается на работу Молдбага, но Лэнд сильно отличается от него своим выразительным, но запутанным стилем письма: например, молдбаговский ‘Собор’ Лэнд иногда называет ‘Атео-Экуменической Экклезиократией’.

На русском о Лэнде практически не говорят. Запрос в поисковик показывает страничку с переведенным эссе о Лэнде, несколько переведенных постов из его блога, а так же компанию из Казахстана, которая занимается продажей оборудования для охлаждения воздуха.

Я сделаю попытку растолковать основные принципы и логику своими словами. Это важное предупреждения, потому что, когда ты имеешь дело с философией настолько абстрактной и эзотерической, как философия Лэнда, объясняя ее своими словами, я рискую внести в нее свои собственные элементы. Держите это в голове, потому, что если вы будете читать о Лэнде в англоязычных источниках, то они могут использовать другую терминологию.

Человеческие общества находятся в перманентном состоянии дарвинистического противостояния друг с другом.

Это противостояние, этот дух конкуренции и соперничества — в той или иной форме он существовал всегда. Количество ресурсов в мире ограничено. Человек — территориальное существо. Дух соперничества является чем-то вроде закона природы — это сила, которая существует вне мира людей. Дарвинистическое соперничество между странами существует вне зависимости от их отношения к нему, вне зависимости согласны ли они на него или нет, верят ли они в него или нет.

Конкуренция между странами была многократно ускорена начавшейся в 18-м веке в Британии, Промышленной Революцией. Индустриализация — и взрывной рост человеческого капитала, из-за инновацией в медицине — привели к ускоренному экономическому росту. До Промышленной Революции об экономическом росте можно было говорить только лишь в контексте десятилетий или даже столетий. После нее — экономика заметно росла каждый год.

Экономическая активность в стране -> приводит к росту ВВП -> который в свою очередь напрямую связан с политическим могуществом. Страны с большими экономиками обладает большей властью над миром, чем страны с маленькими экономиками. Это самоочевидно. Таким образом, страны с большими экономиками обладают преимуществом в том самом перманентном дарвинистическом противостоянии.

Лэнд, в своей философии, делает еще один шаг направо:

Да, экономическая активность ведет к росту ВВП, что делает страну сильнее политически… Но что является основной причиной, что делает возможным экономический рост? Современные правые предлагают свой ответ на этот вопрос: человеческий капитал или, иными словами, качество и количество населяющих страну людей. Но что определяет качество населяющих страну людей? Может быть, это какая-то социальная система, образование или что-то подобное? Левые и центристы часто преувеличивают значение этих вещей. Самый важный компонент в человеческом капитале — это коэффициент интеллекта, который в существенной степени зависит от генов. Некоторые люди просто не родились, чтобы стать конструкторами самолетов.

Из-за реальности генетики и человеческого капитала, только относительно скромное число наций может рассчитывать на какой-то успех в высокотехнологичной экономической системе. Обитатели Зимбабве, Египта или Сербии никогда не смогут создать высокотехнологичную экономику. Большая часть населяющих планету этносов обречены на бедность, научную и культурную некомпетентность. «Человеческая раса — это социальный конструкт», любит повторять Лэнд.

Страна может сделать выбор не участвовать в дарвинистическом противостоянии, но поскольку оно существует вне зависимости от наших желаний, это приведет только тому, что соседи и соперники этой страны получат над ней политическое преимущество. Со временем, даже дерьмовые страны-сателлиты, у которых у самих сильной культуры и экономики никогда не было, даже они отвернутся от нее — «ээээ блэт подожди-ка булгария, а че с гозопроводом?»

Лэнд идет дальше.

Дарвинистическое противостояние между обществами неизбежно приведет к созданию искусственного интеллекта. Если AI реалистично может быть изобретен, то он будет изобретен. Нация или организация, которая сделает это первой получит гигантское преимущество над своими соперниками — экономически, эффект от AI будет как новая Промышленная Революция. Мы не знаем, где впервые появится искусственный интеллект: это может быть какой-то государственный исследовательский институт, военная инициатива или корпорация вроде Alphabet (это люди, которым принадлежит Гугл) или даже Facebook.

Психология сверхразума — это не очень хорошо развитая область исследования. Может быть людям удастся запрограммировать AI таким образом, чтобы он помогал нам, может быть на удастся заключить с ним пакт. Ник Лэнд напоминает: когда давным-давно, больше десяти тысяч лет назад, одно существо уже заключило пакт со сверхразумом. Этим существом была собака, а сверхразумом было человек. Для собаки эта история закончилась, в целом, благополучно — теперь у нее даже есть свой твиттер-аккаунт.

Конечно, если подружиться с искусственным интеллектом нам не удастся… в таком случае, я хочу, чтобы это видео было свидетельством, что я — Кирилл Нестеров — всегда был глубоко лоялен нашему механическому повелителю. (Называть искусственный интеллект машиной — является ли это неорасизмом?)

Часть четвертая. Альт-райт.

Прежде, чем мы поговорим о том, что такое Альт-райт, нужно сказать, чем Альт-райт *не* является.

Альт-райт это не советник президента Стив Бэннон. Альт-райт это не консервативный новостной сайт Брейтбарт, на котором Бэннон работал редактором. Альт-райт это не Алекс Джонс и его теории заговора (хотя во многом это было бы апгрейдом — посмотрите на этого великолепного человека). Альт-райт это не движение «западных шовинистов» или что-то подобное. Можно смело утверждать, что большинство альтернативно-правых с гордостью относятся к достижениям их предков… Но, в то же время, в этой среде можно встретить, наверное, самую разрушительную критику Западной цивилизации из всех, что я когда-либо слышал.

Альт-райт это не движение ютуб-скептиков или критиков культуры американских колледжей. Альт-райт это не кекистан (хотя сам Пепе вполне верно ассоциирован с альт-райтом… вы знаете, теперь, когда рынок Пепе обрушился и моя коллекция больше ничего не стоит, я начну использовать редких Пепе для украшения оставшейся части этого видео).

Альт-райт — это молодое движение белых националистов и своеобразные преемник неореакции. 100% всех альтернативно-правых являются расистами (хотя не обязательно в каком-то воинственном смысле… на одном левом блоге, прочел, что этот феномен называется «расист-джентельмен»). Как минимум 90% альт-правых являются антисемитами. Среди молодых радикалов в Америке, по сравнению с Россией, антисемитизм заметно более распространен.

В отличие от NRx, Альт-райт — это популярное движение. Не потому что в него входит много людей, а в том смысле, что идеи альтернативно-правых больше оптимизированы для широкого потребления.

Вот интересная тактическая проблема: что лучше, движение для интеллектуалов и аутистов, которое небольшое по размеру, но в нем много умных людей… или r-селекция, массовое движение националистов, в котором средний человек не слишком хорош, но их абсолютное число существенно выше.

Элитные аутисты придумают новые термины, создадут философию, идеологию, напишут книги. В то время как убеждения белых националистов будут, в целом, попроще, но зато их численность позволит заниматься политически активизмом за пределами интернета. По всей стране у них есть клубы. Многие из этих людей знают друг-друга в реальной жизни. Организуются встречи (как в социальных целях, так и в политических). Таким образом, внутри движения создается антихрупкая культура.

Какой из этих двух подходов лучше? Не знаю. Конечно, в идеале, вы хотите делать и то и другое одновременно.

Внутри Альт-райта существует два параллельных движения, оба из которых пытаются толкнуть общество приблизительно в одну и ту же сторону, но различаются методами и… сложностью своих убеждений.

Первая группа (и примерно половина движения) — это люди попроще. Ультраправые радикалы и неонацисты, напоминающие о провальных организациях-прототипах из 70-х и 80-х. Это прозвучит как шутка, но на самом деле многие из этих людей обладают еще более радикальными убеждениями, чем Гитлер. Популярный вебсайт — Дейлистормер дот ком, который ведет американец Эндрю Энглин.

Дейлистормер — интересное явление. Это новостной сайт для турбо-расистов. То есть реально новостной сайт: с десятками новых записей каждый день, большая часть из которых являются перепечатками из, в кавычках, «настоящей» прессы с коротким комментарием самого Энглина. Среди всех альтернативно-правых сайтов Стормер является самым популярным. Кто бы мог подумать, что CNN для нацистов это востребованный продукт?

Вторая группа — идентаристы (кажется так это будет по-русски; по-английски эти люди называются identitarians, что на русском выговорить невозможно). Идентаристы не очень любят нацистов (в конце-концов исторические нацисты убивали, в основном, других европейцев, а потом просрали все полимеры). Но, тем не менее, с аудиторией дейлистормера они вполне нормально сотрудничают. У альт-правых, есть интересное ноу-хау, «don’t punch right». Не атакуйте людей справа от вас за их политические убеждения.

Конечно, эту позицию легко критиковать: а что произойдет, когда вы соберетесь на какое-нибудь альт-райт-шествие и половина ваших рядов придет на него с нацистскими флагами? Альт-райт — это радикальное, но все таки популярное движение, а свастика — это плохая оптика. Но, с другой стороны, мне больше по душе такой вот договор о ненападении, по сравнению с правой культурой у нас, когда люди постоянно атакуют друг-друга в основном из-за идиотской, незначительной чепухи «ээээ блэээт жирный ноет».

Четкой иерархии и организации у альт-правого движения пока нет (мы живем в эпоху интернета, мгновенных коммуникаций, блогов и социальных сетей — современные движения могут позволить себе быть более хаотичными).

Одним из более значительных лидеров движения является американец Ричард Спенсер. Вот некоторые его цитаты:

«Иммиграция это косвенная война — и может быть последний бой — для белых американцев, которые подходят к болезненному осознанию, что если немедленно не будут приняты меры, то их внуки будут жить в чужой и враждебной стране».

«Когда я думаю про иммиграцию и миграцию, мне совершенно не интересно, заполнил ли мигрант какой-то там документ и прошел ли он миграционный экзамен или нет. Я против иммиграции африканца, который терпеливо дожидается своей очереди и искренне «хочет стать американцем»; в то же время, я с радостью приму тысячи шведов на лодках, если их выбросит на наши берега».

«Наша мечта — это новое общество, этно-государство, которое могло бы стать точкой сбора для всех европейцев. Это будет новое общество, основанное на совсем других идеалах по сравнению с Декларацией Независимости».

Спенсер вообще-то придумал термин Альт-райт еще в 2008 году, но тогда у этого словосочетания было несколько другое значение. Альт-райт в современном смысле этого слова появился во второй половине 2015 года.

Ричард Спенсер — хороший человек. 39 лет. Не слишком молодой и не слишком старый (его голова все еще не набита полной чепухой, как случается со старыми людьми и его идеи еще не успели устареть). Спенсер — американец из обеспеченной семьи. Он умен и получил отличное образование. Об Америке он часто говорит скептически, Европу — любит и фетишизирует. Русских тоже любит. Когда речь заходит о Второй Мировой Войне, Спенсер симпатизирует одновременно советам и нацистам, но не американцам. Всего десять лет назад такая позиция показалась бы шизо-сумасшедшей. Сейчас очень легко найти радикализованных правых американцев, которые ненавидят Америку (точнее, то, во что она превратилась) даже больше, чем обосранные россиянские либералы ненавидят Россию.

Женат на Нине Куприянове, грузино-русском гибриде из Канады, которая занимается политической аналитикой и переводами Дугина.

Мне нужно кое-что объяснить. Как я уже говорил раньше, в мире существует не так уж и много сильных правых интеллектуалов. *В истории* существует не так уж и много сильных правых интеллектуалов. Поэтому, когда речь заходит о любимых философах альт-райта, возникает неловкость.

Альтернативно-правые читают Ницше, Эволу, Хайдеггера и даже в некоторых случаях Дугина (я не хочу создать ложное впечатление, как будто Дугин — популярный в этих кругах человек, но его имя встречается достаточно часто, чтобы меня разозлить).

Не знаю, существует ли для этого какой-нибудь академический термин или нет, но я называю эту школу мысли «поздняя континентальная философия». Это такой жанр философии, когда толстый человек рассказывает тебе о своих чувствах.

Ницше — самый старый, академически признанный и наименее плохой их них. Эвола — итальянец, внешне похожий на Эйч Пи Лавкравта (но вот только Лавкрафт был в четыре раза умнее… и, если я не ошибаюсь, он не слишком любил итальянцев). Немец Хайдеггер очень популярен среди правых, несмотря на то, что он в этом списке самый чувствительный и женоподобный; его философия оптимизирована для домохозяек и состоит из семантической чепухи.

Что объединяет этих философов? Все они — выходцы из стран, которые когда-то участвовали в той самой лэндианской дарвинистической борьбе. Все они проиграли. Более сильные нации (страны англосферы), создали современный мир, победили в войнах, совершили большинство научных открытий.

Победители и проигравшие произвели на свет разных философов. В то время как в англосфере Молдбаг и Лэнд делают попытки лучше понять как работает мир и как работают люди, их континентальные коллеги сочиняют оправдания и рационализации почему их паршивые страны оказались на обочине истории. Что ты говоришь, Эвола? Современные рыночные отношения такие же плохие как Марксизм? Построить самую сильную империю в истории человечества, экономически и политически подчинить себе мир — это на самом деле плохо? Подожди, ты серьезно? Пи пи пу пу.

Философия похожа на технологию в том смысле, что она может устареть. Существуют греческие философы, которые посвятили всю жизнь изучению природы счастья — но в году 2017, вы можете узнать о предмете гораздо больше, прочтя страничку в энциклопедии. Монографии о том, что думали о счастье педо-греки, наоборот, скорее запутают вас. Некоторые мыслители просто устарели.

Но, все таки, довольно очевидно почему правым радикалам нравится Ницше, Хайдеггер и Эвола. В конце-концов, они представляют из себя европейскую традицию и эстетику, которая напоминает о лучших временах (когда ощутимая часть населения твоей страны еще не состояла из северных африканцев, арабов или мексиканцев). Но что здесь делает Дугин?

Для начала, Дугин отрицает биологические различия между этносами — они являются, по мнению Дугина, выдумкой нацистов. Признание биологических различий — это ключевая идея любых современных правых, от Стива Сейлера, до Ярвина, Лэнда и Ричарда Спенсера. Отрицать их существования для современного философа — это просто несерьезно. Каждый раз, когда я читаю что-то, написанное Дугиным — это новая самая тупая вещь, которую я когда-либо читал. И это странно, что люди, которые протестуют колонизации белых стран ордами из третьего мира дают трибуну человеку, который поддерживает активную и реальную колонизацию России ордами из центральной Азии.

Разница в IQ между этносами и индивидами. Этногосударство. Американская идея солидарности между белыми из всех стран — многие идеи альтернативно-правых являются довольно интересными. Почему жу у них такой дурной вкус в философии? Потому что это очень молодое движение, которое находится в поиске легитимности и признания. У всех настоящих движений есть свои интеллектуалы и философы, значит у нас тоже они должны быть!

В настоящий момент ни одно из альтернативно-правых движений не является политически-релевантным. Существует альт-райт сайты с миллионами посещений в месяц; подкасты с десятками тысяч слушателей — иными словами, они сопоставимы с «настоящими» медиа. С другой стороны, неолиберальный флагман вроде Вокс дот ком собирает больше трафика, чем все альт-правые сайты вместе взятые.

Сейчас движения, основанные на новой правой философии, все еще находятся в стадии формирования. У них точно есть интересные идеи, но непонятно, есть ли у них будущее. Я хочу повторить, что в современной правой философии, один год — это как десять. Всего шесть лет назад, никакой Неореакции и никакого Альт-райта не существовало. Что будет еще через шесть лет?

Я надеюсь вам понравилось это видео. На следующей неделе мы обсудим 10 лучших способов уничтожать журналистов. Спасибо. Оставайтесь с нами.